Последние новости


«Ни с кого в мире душа не требует так сурово…» К 80-летию со дня рождения Валентина Распутина

16 марта 2017
1 109
0

Ему жал руку Леонид Леонов, видевший в нем главного продолжателя традиций классической русской литературы. А Леонову — Горький, Горькому — Чехов и Толстой, Толстому — Тургенев, и так вплоть до Пушкина.

 

Я всегда его ощущала как родного человека. Не только потому, что он дружил с моими родителями и благодарил меня за лекции о нем на «Народном радио», а главным образом потому, что он писал о самом сокровенном, что было в жизни русского человека — об угрозе нравственной деградации народа и превращения значительной массы населения в «архаровцев», от следовавшей отсюда угрозе самому существованию Отчизны, о посягательстве на ее природу, о героической попытке части народа сохранить нравственные устои своих отцов и дедов, о стремлении русских женщин отстоять свою честь и достоинство в условиях так называемой перестройки...

 

Главное в творчестве Распутина — чувство Родины. В очерке «Байкал, Байкал» он говорил: «Мы с рождения впитываем в себя воздух, соли и картины своей Родины, они влияют на наш характер и в немалой степени организуют наш жизненный состав».

 

В очерке «Иркутск с нами» сказано: «И посещая чужие земли как бы ни восхищались мы их рукотворной красотой, какое бы изумление ни вызывала в нас их устроенность и памятливость, душой мы постоянно на Родине, все мы соизмеряем только с ней и примеряем только к ней, всему ведем свой отчет от нее. И тот, кто потерял это чувство земного притяжения, кто ведает одну лишь жизнь свою без неразрывной связи прошлого, настоящего и будущего — вечного, значит, огромную тот потерял радость и муку, счастье и боль глубинного своего существования».

 

В статье «Мой манифест» Распутин утверждает: «Русский человек занят духом, то есть стал вместилищем духа... Ни с кого в мире, я думаю, душа не требует так сурово, как с русского человека».

 

В повести «Прощание с Матерой» писатель формулирует нравственное кредо русского человека: «Ты, Дарья, многого на себя не бери — замаешься, а возьми на себя самое напервое: чтоб совесть иметь и от совести не терпеть». Но Дарья чувствует себя виноватой даже в том, что Матеру ждет затопление, и ей все время мерещится суд предков. Об ответственности перед предками, но с более оптимистичным началом, идет речь и в рассказе «В ту же землю», в котором Таня, приемная внучка «рыхлой мужиковатой» женщины Пашуты, вынужденной нелегально похоронить мать, ибо на официальные похороны у нее просто нет средств, говорит: «Ты думаешь, что я не родная, а я родная... хочу быть родной. Хочу помогать тебе, хочу, чтобы ты не была одна! Мы вместе, бабушка, вместе!»

 

Распутин показал трагический процесс заселения русских земель «архаровцами» - «людьми легкими, не обзаводящимися ни хозяйством, ни даже огородишком, знающими одну дорогу — в магазин»...

 

И когда на складах начинается пожар, они спешат наполнить собственные карманы. И героиня повести Алена спрашивает мужа: «Что же это делается-то, Иван? Что делается? Все тащат... В голяшки нахлестывают, за пазуху».

 

Размышляя об идеале достатка, Иван Петрович говорит: «Достаток — да, без него человек начинает хлябить, как отошедшая от мяса кость... Но боров в теплом закуте не может не знать, что его откармливают на мясо».

 

Одним из первых в русской литературе Распутин создал образы русских людей времен перестройки и беспредела.

 

Это и платный оратор на свадьбах несчастный человек Алеша Коренев, и та же Пашута, и русская богатырша Тамара Ивановна из «Дочери Ивана, матери Ивана». Видя духовную несостоятельность окружающих ее мужчин и оказавшись в полном одиночестве перед нахлынувшим на нее горем, Тамара Ивановна застрелила изнасиловавшего ее дочь кавказца. В этом видится ей высшая справедливость, хотя самой дочери этого, вроде бы, и не нужно. Героиня говорит на суде: «Виновата — буду ответ держать. Теперь мне каторга шесть лет, а если бы насильник ушел безнаказанно... для меня бы и воля на всю жизнь сделалась каторгой». «Внутри характера»Тамары Ивановны, как говорит писатель, «находился кремень».

 

В моем любимом рассказе «В одном сибирском городе», где на локальном уровне показан штурм Дома власти, из микрофона раздается вопрос: «А что — есть русский и не ублюдок?»

 

И тогда русские люди — казак, пожилая женщина, взявшиеся за руки парень и девушка идут к этому дому, может быть, на расстрел. «И так легко стало: шли».

 

В рассказе «Не могу-у» показан, казалось бы, обычный пьяница-мужичок, едущий на поезде и все время повторяющий «Не могу». «А вспомнить — такие же мужички, прямые предки его, с такими же русыми волосами и незатейливыми светлыми лицами, какое чудесным и редким раденьем, показывая породу, досталось ему, - шли на поле Куликово, сбирались по кличу Минина и Пожарского у Нижнего Новгорода, сходились в ватагу Стеньки Разина, продирались с Ермаком за Урал, прибирая к хозяйству земли, на которых двум прежним Россиям было просторно, победили Гитлера... И вот теперь он». Но и этот мужичок не прост. Пока он только говорит: «Не могу», а в рассказе «Сеня едет» такой же мужичок продает едва ли не последнее имущество, чтобы поехать в Москву и наконец навести порядок на родной земле.

 

Распутин верил, что помимо России, лежащей на поверхности, есть и Россия сокровенная, оставшаяся в неприкосновенности и сохранившая прежние идеалы.

 

«Подняли из укрытия национальную Россию, ограбили и раздели ее донага — вот она - «русская красавица», - писал он в «Моем манифесте». - И невдомек им, лукавцам (а часто и нам невдомек), что это уже не так, что, не выдержав позора и бесчестья, снова ушла она в укрытие, где не достанут ее грязные руки. А та, что осталась, есть только похожесть; лукавцы и ловкачи вознамерились заменить настоящую Россию ряженой, вульгарной и бесстыдной — они ее и получили. Подлинная, хранящая себя, стыдливая, знающая себе цену, отступила, как партизаны в леса, в свое тысячелетие. Туда для чужаков бездорожье и заросли, какие были при Наполеоне и Гитлере, и Сусанины по-прежнему на пути, обратный же путь до возвращения наезжен».

 

Не менее трагично, чем пожар и разорение в России, воспринимал писатель и разделение славянского мира. В статье «Что дальше, братья-славяне?» он переживает неблагодарность части славянского племени в отношении России. «С кого взыскуете, братья, или как вас теперь назвать?» - горестно вопрошает писатель.- Разве не Россия (теперь надо вести речь о собственно России) изнывала вместе с вами под одной уздой и разве не она в первую очередь принимала на себя удары, потому что вы худо-бедно оставались под охраной национальной попоны, а с нее, считающейся коренником, сволокли всякую защиту?... Дойдем ли до конца теперь — как знать! Можем и дойти. Недалеко. Это будет зависеть от того, спасется ли Россия. Не устоит она — поминай, как звали славян всех вместе и каждого по отдельности».

 

«Но, - добавлял писатель в «Моем манифесте», — если бы даже случилось так, что Россия перестала быть Россией, литература и тогда еще десятки лет продолжала бы любить ее и славить древней незатухающей памятью».

 

Трагически сложилась судьба писателя Валентина Распутина на родной земле. Немало утрат пришлось ему испытать, и ушел он от нас преждевременно... Но ушел в качестве духовного руководителя нации, которого помнит и чтит все лучшее и достойное на Руси.


Ольга Овчаренко | Столетие
  • Не нравится
  • +2
  • Нравится
Читайте также:
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 90 дней со дня публикации.
Как вам новый дизайн сайта?

ПОДДЕРЖАТЬ ПРОЕКТ RUSSIANSKZ.INFO