Сегодня
423,87    505,25    64,43    5,59
   Нур-Султан C    Алматы C
Экономика
Повлияли ли текущие кризисные события на ваши миграционные настроения?

Реиндустриализация нефтяной отрасли ЕАЭС все более востребована

Алексей БалиевРитм Евразии
16 ноября 2020
Ситуация на мировом нефтяном рынке остаётся непредсказуемой. Цены на нефть всё чаще диктуются геополитическими факторами вкупе с новым этапом развития этого рынка – растущим экспортом США нефти и сжиженного газа. Схожие тренды – у Австралии и Канады, союзников США в энергоэкспорте. Свои расчеты – у Саудовской Аравии и других стран ОПЕК, с которыми России не всегда удается договориться.

Естественно, что в таких условиях растет востребованность комплексной межгосударственной индустриализации нефтяной индустрии стран ЕАЭС. Особенно РФ и Казахстана, издавна выступающих на мировом нефтяном рынке в качестве поставщиков сырья.

На решение важной стратегической задачи – развитии интеграции в нефтепереработке и, соответственно, в экспорте продуктов высоких технологических переделов сырья – нацелено недавнее, от 3 ноября, решение Евразийской экономической комиссии. Оно предусматривает формирование единой базы предприятий Евразийского союза, готовых к кооперации и планирующих её в нефтепереработке и нефтедобыче.

Комиссия предложила создание такого реестра, что было одобрено профильными энерговедомствами и бизнес-структурами стран Союза. Как уточнила Дина Акпанбаева, замдиректора департамента промышленной политики ЕЭК, «мы видим широкий потенциал развития сотрудничества в этой отрасли. Уже обозначен первый возможный кооперационный проект – по поставкам казахстанских инновационных комплектующих на российские НПЗ» (для расширения выпускаемого ими ассортимента продуктов нефтепереработки. – Ред.). Обозначена также, по словам Д. Акпанбаевой, перспектива развития экспорта совместно произведенной готовой продукции этой отрасли.

Такой подход вполне закономерен. Ибо в современных, да и в перспективных мирохозяйственных условиях для РФ и Казахстана едва ли возможно обеспечивать стабильные «нефтедоходы» регулированием объемов добычи и/или экспорта сугубо нефтяного сырья. Тем более что этот рынок, повторим, коллективно прессингуют поставщики.

Причем прессингуют и политически: по оценкам ОАПЕК (Организация арабских стран-экспортеров нефти)*, на рубеже 2010- 2020-х годов не менее 80% в динамике мировых нефтяных цен составляют факторы геополитики против примерно 55-60% в конце 1970-х. Вдобавок транснациональные энергокомпании и подчиненные им основные нефтяные биржи, сконцентрированные на Западе, по-прежнему занижают – в политических целях – цены на нефтяное сырье из стран экс-СССР (как и, например, из Сирии, Судана, Мьянмы, Венесуэлы, Албании, Румынии, Ливии, Ирака, Ирана, Малайзии, Восточного Тимора). Напомним, что та же практика в отношении сырья из СССР и ряда других не прозападных стран применялась еще с 1960-х.

А в совокупности эти обстоятельства предопределяют необходимость не только координации странами ЕАЭС, да и СНГ их нефтедобывающей и особенно нефтеэкспортной политики, как это практикуется, например, в той же ОАПЕК, но и переориентации их нефтяной индустрии, а, стало быть, нефтеэкспорта на продукты с высокой добавленной стоимостью. Тем более что, во-первых, мировые цены на эти продукты минимум на треть выше в сравнении с сырьем, а во-вторых, общемировой спрос на нефтепродукты остаётся более стабильным, чем на нефтесырье.

Что же касается пропорций нефть/нефтепродукты, к настоящему времени доля нефтепродуктов в стоимости экспорта продукции нефтяной отрасли Казахстана и РФ поныне невысока: в диапазоне от 20 до 35%. Максимальная планка в Белоруссии свыше 85%, правда, нефтепродукты вырабатываются почти исключительно из российского сырья. Армения остаётся нетто-импортером этой продукции (преимущественно из РФ). А Киргизия обеспечивает совокупный внутренний спрос на нефть и нефтепродукты как минимум на 75% за счет импорта из других стран ЕАЭС (еще примерно 15% – из КНР).

Словом, упомянутые пропорции сырье/готовая продукция в ЕАЭС-регионе не способствуют укреплению коллективной позиции стран Союза на мировом рынке продуктов нефтепереработки.

Изменение данной ситуации востребовано ещё и потому, что, по данным российского аналитического портала «Бурение & Нефть» (2020 г.), в регионе Союза с начала 2010-х наблюдается тенденция сокращения доказанных запасов нефти в РФ и их стагнации в Казахстане:

То есть дальнейшее, во всяком случае, ускоренное наращивание добычи для увеличения экспортных объемов навряд ли может считаться оптимальным и в связи с ситуацией с доказанными нефтересурами. Но также и с учетом известных тенденций в общемировом спросе, ценах на нефть.

Эти факторы отражены в исследовании «Коронакризис: влияние COVID-19 на ТЭК в мире и в России» Центра энергетики Московской школы управления «Сколково» (апрель с. г.): «Если в 2019 г. доходы РФ от экспорта нефти составили 124 млрд долл., то в 2020 году – при самом оптимистичном сценарии (замедленное снижение мирового спроса. – Ред.) – они могут снизиться до 49 млрд долл.». 

Аналогичный прогноз и для Казахстана. По данным казахстанского аналитического портала «Международные ведомости» (17 мая с. г.): сохранение нынешнего низкого уровня мировых цен на нефть «может привести к падению ВВП Казахстана по итогам года на 1,1-1,3%, а по оценке ЕБРР, даже на 3%. И к росту дефицита госбюджета страны с 2% до 3,5% от ВВП. А доходы казны от экспорта нефти и газа сократятся втрое».

Словом, наращивание экспорта сырой нефти, что было характерно для Казахстана и особенно для РФ на протяжении всех 2010-х, способно в сложившихся условиях не только не добавить доходов, а, наоборот, увеличить общеэкономический ущерб.

Между тем в контексте намеченной кооперации ЕАЭС в нефтепереработке нелишне отметить следующие стратегические тренды. Во-первых, за 2018 – первое полугодие 2020 г. объем совокупного экспорта нефтепродуктов из стран ОАПЕК возрос примерно на четверть, из стран ОПЕК – на столько же. Не первый год этот тренд характерен и для «нефтегазовых» стран, например Норвегии, Малайзии, Брунея, Мексики, Ирана, Колумбии, Габона, Тринидада и Тобаго. Поскольку общемировой спрос на нефтепродукты, повторим, более высокий и предсказуемый, чем на сырье.

Поэтому тем же странам удалось, по имеющимся оценкам (национальным и международным), на 35-60% скомпенсировать финансовые потери, включающие потери в курсах нацвалют, от резкого снижения мировых нефтяных цен за 2019-2020 годы.

Во-вторых, в ОАПЕК-регионе большинство стран-участниц участвуют в программах по совместному производству и экспорту нефтепродуктов, а к 2023 году такое сотрудничество охватит все страны этой ассоциации.

На стимулирование того же тренда как раз и нацелено вышеупомянутое решение ЕЭК по созданию интеграционного реестра предприятий нефтепереработки Союза. Что тем более актуально, поскольку, по оценкам профильных ведомств и энергетических бизнес-структур стран ЕАЭС (2019-2020 гг.), в двух- и многосторонних проектах в рамках Союза пока участвуют лишь не более чем 20% всех нефтеперерабатывающих мощностей стран ЕАЭС.

По тем же оценкам, наиболее перспективные сегменты кооперации в нефтепереработке Союза – производство/экспорт высококачественных, в том числе экологически малоущербных моторных нефтетоплив и смазочных масел; присадок к этим топливам; продуктов нефтепереработки для нужд нефтегазохимии. Но пока эти направления в нефтепереработке, отражающие общемировые тенденции производства и спроса в этой сфере, в наибольшей мере характерны лишь для Белоруссии и не более чем примерно для половины НПЗ-мощностей в РФ.

Развитие же этих интеграционных направлений не может не включать кооперацию в производстве всей цепочки соответствующего оборудования. Потому что, во-первых, доля производственно-технологических цепочек из дальнего зарубежья по региону ЕАЭС – минимум 50% в общей стоимости основных фондов нефтепереработки-нефтегазохимии Союза. А во-вторых, вовсе не факт, что ввиду известных геополитических обстоятельств поставляемое «дальнезарубежное» оборудование (не только для нефтегазовой индустрии) способно обеспечивать выпуск в ЕАЭС продукции, конкурентоспособной на мировом рынке.

Представляется также, что «нефтеперерабатывающая» кооперация в Союзе не может не сопровождаться межгосударственными балансами спроса-предложения нефтепродуктов на внутреннем рынке ЕАЭС. Что позволит, помимо всего прочего, развивать их экспорт не в ущерб внутреннему спросу.

Словом, в контексте вышеупомянутых приоритетов, тенденций и факторов вполне можно согласиться с мнением Кирилла Молодцова, помощника главы администрации президента РФ по вопросам ТЭКа, экс-замминистра энергетики РФ (в 2013-2017 гг.): «Один из приоритетов ЕАЭС в долгосрочной перспективе – устойчивое обеспечение нефтепродуктами рынка Союза». В связи с чем находится «в завершающей стадии согласования программа формирования общих рынков нефти и нефтепродуктов ЕАЭС. Общий рынок позволит снизить в Союзе цены на нефтепродукты, обеспечить рост объемов потребления, а также расширить рынки сбыта этой продукции для членов Евразийского союза».

А в более широком контексте ЕАЭС «может и должен стать платформой для производственной кооперации в сфере технологий для нефтегазового комплекса Союза».

Что же, давно пора...
­_________________________
* Страны-участницы: Алжир, Бахрейн, Египет, Ирак, Кувейт, Ливия, Катар, Саудовская Аравия, Сирия, Тунис и ОАЭ; в 2021 г. планируется вступление Омана, Мавритании, Судана и Эритреи.
+2
    5 616