Последние новости

Эмиграция в христианство не требует культурной эмиграции

2 декабря 2019
468
0

На воскресной, 1 декабря, литургии продолжает читаться Послание Ефесянам, глава вторая. Процитируем чуть больше положенного отрывка, продолжая прошлое воскресное чтение, чтобы общая мысль не выглядела обрезанной.

 

«Итак помните, что вы, некогда язычники по плоти, которых называли необрезанными так называемые обрезанные плотским обрезанием, совершаемым руками, что вы были в то время без Христа, отчуждены от общества Израильского, чужды заветов обетования, не имели надежды и были безбожники в мире. А теперь во Христе Иисусе вы, бывшие некогда далеко, стали близки Кровию Христовою. Ибо Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду, упразднив вражду Плотию Своею, а закон заповедей учением, дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, устрояя мир, и в одном теле примирить обоих с Богом посредством креста, убив вражду на нем. И, придя, благовествовал мир вам, дальним и близким, потому что через Него и те и другие имеем доступ к Отцу, в одном Духе. Итак вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу, быв утверждены на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем, на котором все здание, слагаясь стройно, возрастает в святый храм в Господе, на котором и вы устрояетесь в жилище Божие Духом».

 

Для христиан из языческих народов вопрос согласования своей жизни с традицией и мировоззрением иной культуры стоял очень остро. Христианское вероучение — не абстракция, не диванное мировоззрение, оно предполагает взаимодействие с людьми и не только с соседями, но неизбежное взаимодействие с людьми иных культурных традиций, да именно с этого и ведет свое начало. Апостолы ведь все были иудеями, из Израиля христианство стало распространяться, и весь духовный контекст, вся предыстория была связана с религией Ветхого Завета. Означает ли духовная эмиграция из язычества в откровение Евангелия также неизбежность эмиграции культурной? Требует ли откровение перенять весь этот прежний духовный и культурный контекст и антураж, чтобы влиться в новый?

 

Если бы речь шла об обычном «поклонении» другому богу по другим правилам, на чем религия обычно и останавливается (требовании поклоняться по установленным ею правилам), то христианство не перешагнуло бы в таком массовом порядке границ Палестины. Поэтому Христа люди принимали не как такого бога, на которого теперь следует переключить ориентацию, и по новым правилам поклоняться, а в первую очередь как учителя и пророка, слова Которого были им понятны и созвучны, вызывали в первую очередь согласие. Но понимание того, что Иисус все-таки учил в иудейской традиции, Сыном «иудейского Бога» — Бога Авраама, Исаака, Иакова — Себя называл, вносило в их умы смятение. А они-то в каком статусе оказываются, принимая Христа? На вторых ролях, третьих?

 

Принимая даже иудаизм, прежние язычники оказывались нередко долгое время «второсортными», да и непросто одномоментно вникнуть в чужую культуру и принять все ее обычаи, порядки. Явно людей волновало то, что прежде придется пройти все процедуры обращения в иудаизм, начать исполнять закон, все его мелочные предписания, на чем, скорее всего, настаивали некоторые христиане из иудеев. То, что с этим приходилось сталкиваться христианам из язычников, свидетельствуют послания апостола Павла, не устававшего изъяснять, что всего этого не требуется. Павлу приходилось осаждать таких ревнителей и успокаивать новообращенных христиан из язычников, объяснять им, что подобные «перегибы в партии» случаются у тех, кто никак сам с «партией» не расстанется из-за малодушия, трусливости, боязни быть обвиненными.

 

Но все это не имеет никакого значения для тех, кто искренне уверовал. Апостол говорит, что «два мира» — иудейский и языческий — враждовали идейно не только между собой, не только лишь друг с другом, но и Богу были враждебны каждый по-своему. Иудеи, впрочем, имели формальные признаки обетования, объясняет апостол, и по формальным признакам отчужденными они не были, даже считались Богу своими. И по этой причине считали врагами Бога всех прочих, не будучи при том особенно и друзьями Ему, даже имея надежду обетования, понимаемую также больше формально и оттого не исполняемую. Формальные знаки свидетельства обетования людям требовалось осознать, вывести из понимания лишь формального, из «плотского» в «духовное», обретаемое в вере, но этого не исполнялось, часто повторяет Павел, поскольку над «верными» довлел Закон.

 

Павел настаивает на том, что Христос упразднил Закон, покоившийся на заповедях как обязательстве. Перевод 15 стиха тут в Синодальном исполнении неточный. «Упразднив вражду Плотию Своею, а закон заповедей учением» вернее понимать как «закон в заповедях-указаниях (догмах, δόγμασιν) упразднивший» (ср. с Кол. 2:14, где буквально «перечеркнувший нам противную расписку с указаниями (догмами, δόγμασιν)»). Заповедей как расписания, что и как делать, — больше нет. Есть дар творить добро в свободе, без указаний. Благодать иначе, осознаваемая в свободе же. Через Христа в понимании этой благодати мы породнились. «Кровь», то есть родственность, тоже не должна быть формальной, а должна быть осознана как родство всех со всеми, не родство по человеческому родству, а по Богу.

 

Ибо это закон не только «духовный», но и материальный. Мы уже прежде не раз подчеркивали очевидное ныне, что родство по «сущности», то есть умозрительной «общей природе» — это фикция, ибо никакой «сущности человека» попросту нет. Есть родство по благодати, оно очевиднее, скорее и явственней проявляется у людей близких, у родителей с детьми, у родственников, друзей, чуть менее отчетливо в народе вообще, со всеми «своими», но нет никаких преград к тому, чтобы благодать действовала на всех, ибо подлинное родство всех обретается в Боге. В Нем и наличествует. Лишь человеческая ущербность устанавливает границы между собой, заставляет верить в их нерушимость.

 

«И, придя, благовествовал мир вам, дальним и близким, потому что через Него и те и другие имеем доступ к Отцу, в одном Духе». Для Павла очевидно, что все — и «близкие», и «дальние» — все одинаково близкие, и нет никаких причин погружаться в дебри древней религии, чтобы быть к Богу ближе.


Игорь Бекшаев | ИА Регнум
  • Не нравится
  • 0
  • Нравится
Читайте также:
Как вы относитесь к переводу казахского языка на латиницу?

ПОДДЕРЖАТЬ ПРОЕКТ RUSSIANSKZ.INFO