Сегодня
424,64    501,63    65,36    5,78
   Нур-Султан C    Алматы C
Соотечественник
Повлияли ли текущие кризисные события на ваши миграционные настроения?

Почему нельзя остаться русским за границей

Валерий МошевГолос России
25 июля 2013

Существует распространенное заблуждение, что можно десятилетиями жить за пределами исторической Родины и не ассимилироваться. Более того, что дети эмигрантов, ни разу в России не побывавшие, выросшие и выучившиеся в чужой стране, даже и внуки их – тоже останутся вдали от России такими же русскими, да еще и лучше, чем ненавистные многим зарубежным русским «расияне». Пожалуй, это единственный пункт, в котором порою сходятся мировоззренчески обычно непримиримые представители ближнего и дальнего зарубежья. Казалось бы, одни по собственной воле эмигрировали из России, других Родина оставила без выбора, – не по своей воле 25 миллионов этнических русских стали заложниками независимых постсоветских государств. Но в отношении к россиянам вообще и российским русским в частности иногда сходятся даже и такие противоположности. Почему?

 

Да потому, что и тех, и других подсознательно не устраивает понимание того факта, что настоящие русские все равно живут в России. В России, сильно изменившейся за последние годы, в России, уже часто непонятной ни «колбасной» эмиграции, ни русскому и русскоязычному населению постсоветского пространства. Иллюзии информационного века позволяют эмигрантам думать, что они не могут быть оторванными от Родины и своего народа в век Интернета, скайпа и цифровой телефонии. Включил спутниковый российский телеканал, вошел в Сеть, позвонил старому другу – и вот, кажется, что нет никакой разницы, где ты живешь.

 

Рисуя себе огромную страну – шестую часть суши - по картинке СМИ и по звонкам приятелям и родным, оставшимся в России, сознательный эмигрант или житель ближнего зарубежья часто создает себе удобную картину мира. Одни уверены, что в России все плохо, нищета и священники вместе с казаками детей едят. Другие, что в России не осталось ничего русского, всем правят только деньги, да и те все вывезены в оффшоры, что у власти в стране по-прежнему ельцинисты, ставленники англосаксов и либеральная махровая интеллигенция - ненавидящие русский народ и уничтожившие все то доброе и светлое, что было накоплено в России за царское и советское время. Да еще, на каждом перекрестке ходят, размахивая золотыми пистолетами, кавказцы и азиаты с лопатами наперевес, ищущие, кого бы из оставшихся русских застрелить, зарезать или изнасиловать. А значит? А значит можно спокойно продолжать жить за границей, потому что России и русских нет давно на своем месте, а существуют они на самом деле либо в Лондоне, либо в Париже, либо в Латвии или в Крыму, стойко храня исторические традиции, православную веру и идеалы коммунистического общества одновременно.

 

И пусть лучше дети вырастают русскими в эмигрантских семьях, под неусыпным ревнивым приглядом исконно русских родителей, чем в такой далекой, непонятной и давно уже страшной, как всё неизвестное, России. А ассимиляция – это миф. Просто миф. «Я русским родился, русским и помру, хоть и на чужбине, и никто меня уже не переделает. И дети мои останутся русскими, и внуки, и правнуки, еще лучше, чем в России с ее телевидением, «Эхом Москвы» и правозащитниками – иностранными агентами». Или наоборот, «лучше пусть дети мои вырастут в приличной европейской стране, где их никто ни унижает «основами православной культуры» и портретами Путина в кабинете директора школы». А видные политологи и некоторые «соотечественные» деятели давно уже разработали концепцию сетевого русского мира, в котором Россия вовсе не центр, а так, один из островков безграничного вненационального мира, основой которого являются русский язык и русская культура, которые давно уже не вправе принадлежать ее носителям и хранителям в одной-единственной стране. Впрочем, что-то подобное говорят постоянно и про запасы российских энергоносителей, дескать, делиться надо с мировым сообществом…

 

Позвольте привести одну цитату из очень интересной книги американского филолога, социолога и политолога Нэнси Рис «Русские разговоры. Культурная и речевая повседневность эпохи перестройки»:

 

«Помимо метафорических отсылок к общей истории, в обыденной речи содержатся указания и на другие, более материальные основания этнической общности. Часто как о носителях общерусского качества говорят о плоти, крови и генах. Однако при внимательном рассмотрении употребляемых в разговоре тропов такого рода оказывается, что русскостью кровь, гены или плоть наделяет именно опыт физической, телесной жизни в России, опыт российской жизни. Получается, что русскость – это органическое качество, нечто вроде «осадка», образующегося в результате «реакции» – проживания человеком своей жизни в контексте российской истории». (Рис Нэнси. Русские разговоры. Культура и речевая повседневность эпохи перестройки. – М.: Новое литературное обозрение, 2005).

 

Я выделю два ключевых понятия: «опыт российской жизни» и «проживание человеком своей жизни в контексте российской истории» - вот что, по мнению исследователя, определяет принадлежность к русскому народу. Истинность этих тезисов проверена мною на себе, на моей семье, на моих друзьях, возвратившихся в Россию из различных стран ближнего и дальнего зарубежья.

 

Наша совместная история, история единого государства, в котором мы все – в Латвии или Туркмении, Грузии или Якутии, Украине или Дагестане жили по одним законам, получали одинаковые зарплаты, платили одни и те же налоги, чтили один и тот же уголовный кодекс, учились по одним учебникам и смотрели одни и те же фильмы, слушали одни и те же песни и сами пели их, подхватывая любую – эта совместная история начала рассыпаться еще в начале перестройки. И те особенности, которые, безусловно, все равно существовали в каждой национальной республике СССР, но не переходили границы перехода количества отличий в качество, внезапно стали определяющими в осколках бывшей великой державы. Дальше, пусть и не по нашей вине и часто не по нашему желанию, история России и собственно русского народа пошла без нас. Я не даю оценок – плохо это или хорошо. Просто это так.

 

Мы все, русские постсоветского пространства, отделены не только от основной части русского народа, проживающего в России, но и друг от друга. Мы все живем по разным законам, дети наши учатся по разным учебникам, у нас разные паспорта и разные права в странах нашего нынешнего проживания. Мы получаем разные зарплаты за один и тот же труд, мы платим разные налоги, мы по-разному относимся к титульным нациям республик, в которых нас застала перестройка и оставила, в чем были.

 

Мы за свет и воду платим по-разному, и по-разному их расходуем. Мы лечимся по разным совершенно страховкам или без них, или вообще не имеем возможности лечиться – в зависимости от страны проживания. У нас по-прежнему много общего, но это общее все истончается, эта память прерывается. Дети наши ассимилируются, не зная России, не имея даже памяти о ней, той памяти, которая осталась у нас. Дети наши учатся по учебникам на чужих и разных (!) языках, содержание которых во многом похоже только одним – постсоветской русофобией, которую дети впитывают с первым словом учителя в первом классе. И будущее у всех нас в разных постсоветских странах будет совершенно разным. А у России – отличное от всех других постсоветских республик. Какое – не знаю. Но оно будет другим. Но без нас?

 

Мне, человеку, никогда не прерывавшему своих связей с Россией, часто ездившему в нее и после 1991 года, мне, с моей многочисленной родней, живущей в России, многое показалось при переезде на Родину из Латвии совершенно чужим и непонятным. Те же чувства испытали и мои друзья, вернувшиеся в Россию из других стран. Нет, нет – мы все равно сразу почувствовали с радостью и облегчением, что мы наконец-то дома! Но привыкать пришлось долго. И заново узнавать свою Родину – тоже. И постепенно снова становиться русскими, какие они есть в России. Не идеальные, нет. Но настоящие. Потому что русских без России – быть не может. Потому что историческую судьбу России нужно разделять своей сопричастностью к ней.

 

Все разговоры о том, что мы, русские зарубежья, испытав на себе национальный гнет со стороны русофобских и антироссийских властей некоторых постсоветских республик, стали лучшими русскими, чем россияне, на самом деле тоже имеют под собой основание. Русские в России часто просто не понимают, как им повезло. Они не понимают, что такое настоящий капитализм или что такое настоящая восточная сатрапия, или война, в которой тебя убивают за то, что ты русский. На счастье - они не знают. Но надо помнить, что в России был и 1993 год, и дефолт, и две чеченские войны, и теракты в столицах, и еще многое, многое, многое из того, что мы, русские зарубежья, не разделили с Россией и со своим народом. А россияне бросили нас за пределами России – это тоже правда.

 

Но верить в то, что можно остаться русским без России и без того, чтобы непосредственно участвовать во всем, в ней происходящем – наивный и часто нарочно привнесенный в сознание русских зарубежья инфантилизм. Если ты не зависишь от экономической и политической ситуации в России, если судьба и будущее твоих детей не зависят от ЕГЭ, если им в армии на Северном Кавказе не служить, если самому тебе, случись что, за Россию не воевать, если жена твоя никогда не станет жертвой теракта в метро, потому что метро в твоей Латвии нет, если жизнь твоей семьи и твоих близких не зависит напрямую от того, кто придет к власти в России завтра – коммунист или консерватор или прозападный либерал – то на самом деле тебе внутренне наплевать на Россию. И русским ты можешь себя считать, но понимать, что без России и тебя, и русского народа нет – ты должен. Ну а кем станут твои дети – это тебе решать, дорогой читатель дальнего ли, ближнего ли зарубежья.

 

 А закончить я хотел бы следующим. Все вышеизложенное может показаться не столь важным, но… Мне как-то посчастливилось записывать на Ленфильме большое телевизионное интервью с ныне покойным Алексеем Германом. Мы говорили с ним о судьбах России, о Латвии и Риге, которая ему не чужая была – даже дед его был там одно время чуть ли не градоначальником. И тогда, в нашем длинном разговоре Алексей Юрьевич часто повторял одну навсегда запомнившуюся мне фразу: «У одной женщины умер муж. Она думала - ерунда. Оказалось – не ерунда!».

0
    4 273