Сегодня
425,49    512,84    64,83    5,63
   Нур-Султан C    Алматы C
Культура
Повлияли ли текущие кризисные события на ваши миграционные настроения?

Коллекции семян и птичьих чучел графа Ростовцова

Рубен НазарьянИА Фергана
23 июня 2020

Первый в русском Самарканде музей открылся 124 года назад в маленьком домике при церкви

Самарканд был завоеван русскими войсками в 1868 году. Присоединенный к Российской империи, город стал центром Зеравшанского округа, который скоро стал называться Самаркандской областью. Постепенно в западной части города стал отстраиваться район, известный как «русский» Самарканд, его еще называли «Южным Петербургом». В этой части города и появился первый музей, о котором «Фергане» рассказал историк и филолог Рубен Назарьян, доцент Самаркандского университета, академик Академии наук Узбекистана «Турон».

В газете «Туркестанский вестник» — главном печатном издании края — летом 1896 года появилась заметка, начинавшаяся фразой: «21 июля в Самарканде на Церковной площади под сенью густых тополей и акаций у стены церковного домика было совершенно скромное торжество — открытие музея при областном Статистическом комитете». В соответствии с существовавшими в Российской империи православными традициями торжество это началось с молебствования, участие в котором приняли представители власти и цвет самаркандской интеллигенции. После завершения необходимой процедуры священник Надеждин высказался о высоком значении освященного им музея, на нужды которого он вместе со своим причтом внес посильную лепту.

Первая экспозиция  

Затем военный губернатор области граф Николай Яковлевич Ростовцов (он именно так писал свою фамилию) пригласил всех присутствующих в довольно тесное помещение музея, скромно приютившегося в небольшом домике при церкви напротив почтовой конторы. В этом домике, построенном недавно священником Вознесенским и предназначенным для церковников и размещения приходской библиотеки и читальни, для музея была выделена самая большая комната «в пять окон».

Открытие музея состоялось в шесть часов вечера, а в предшествующие часы самаркандцы заполнили все пространство комнаты самыми разнообразными предметами. Наиболее видное место в середине заняли три горки с коллекциями семян хлебных злаков, бобовых и масличных растений, а также семян местных и американских сортов хлопчатника, выставленных в полутора тысячах стеклянных стаканчиков. На каждом из них имелся номер по каталогу, название семян и мест их произрастания. 

Вокруг горок были расставлены покрытые красным кумачом столы, на которых разложили коллекции обломков керамических изделий разных эпох, собранных на развалинах древнего городища Афрасиаб. Отдельно экспонировались характерные обломки изразцов, поднятых у подножий самаркандских и бухарских мечетей, медресе и мавзолеев. Были выставлены и три витрины с коллекциями разнообразных древних монет, большинство из которых были еще не разобраны и не атрибутированы. На стенах комнаты развесили 21 картонный планшет с наклеенными различными мелкими украшениями, амулетами, серьгами, кольцами и другими безделушками былых эпох. На шести из этих планшетов демонстрировались обломки древних стеклянных изделий, поражавших своим изяществом и свидетельствовавших о высоком процветании этого, ныне совершенно исчезнувшего, производства.

На других картонных стендах было наклеено более сотни прекрасных фотографических снимков, помещенных в специальные рамки. Они были сделаны капитаном Леоном Барщевским во время его поездок по бухарским и самаркандским владениям российской империи. Это портреты представителей местных народов, бухарских сановников, различные бытовые картины, виды гор, рек, жилищ, священные для мусульман места и архитектурные памятники.

Кроме того, вдоль стен комнаты на кронштейнах и этажерках была размещена коллекция птичьих чучел, пожертвованная музею графом Ростовцовым. Экспонаты изготовил джизакский мастер Воробьев.

Посетители обратили внимание и на витрины, где были выставлены изображения божков, украшенных ювелирными изделиями. В древности ими украшали домашние помещения. Рядом стояли изящные медные и бронзовые кувшины, которыми издавна славилась Средняя Азия, а также старинные изделия из дерева, чашки, подносы и ложки. Интерес представляла и учебная коллекция по шелководству практика Николая Львовича Гондатти.

Попечители и меценаты

После ознакомления с экспонатами музея граф Ростовцов пригласил всех в Военное собрание, находившееся рядом с церковью, где выступил с пространной речью о значении музея не только для науки, но и как одного из средств самопознания человека, столь необходимого для всех культурных народов. Начальник области рассказал присутствующим историю возникновения этого музея и персонально назвал заслуги нескольких лиц, содействовавших его созданию. В первую очередь был упомянут капитан Барщевский, давно и горячо пропагандировавший в обществе идею музея. Практически весь археологический отдел был составлен из его личной коллекции. Сыграл свою роль известный московский коммерсант, коммерции советник Николай Иванович Решетников, внесший значительный денежный взнос. Другой известный в Туркестане коммерции советник, Николай Иванович Иванов, подарил для коллекции семян две тысячи стаканчиков, изготовленных на его стеклянном заводе. Особую благодарность граф высказал в адрес священника Дмитрия Вознесенского, гостеприимно приютившего музей в церковном доме и немало содействовавшего первоначальному его устройству. Был с похвалой упомянут и секретарь самаркандского Статистического комитета Михаил Моисеевич Вирский, два года трудившийся над составлением каталога хлебной коллекции.
   
Выступивший после Ростовцова инженер-полковник Пославский познакомил публику с краткой историей Средней Азии, отметив при этом наиболее выдающиеся эпохи. Начав свою речь с отдаленного времени заселения края иранскими племенами, упомянув о легендарном царе Афрасиабе, о походах персидского шаха Кира, лектор перешел к походам Александра Македонского и его политической женитьбе на скифской принцессе Роксане. Уделив должное внимание каждой эпохе, полковник Пославский уделил много времени Амиру Темуру и его потомкам. Затем он перешел к эпохе тюркской династии Шейбанидов и завершил свое выступление характеристикой династии мангытов, доведя ее до Насруллы-хана.

Взявший слово Василий Лаврентьевич Вяткин прочел отрывок из начатого им большого труда о суфизме, чьим наиболее ярким представителем в Средней Азии был ишан Ходжа Ахрар, биографию и учение которого он изложил. Главными районами распространения суфизма в Средней Азии Вяткин назвал Бухару, Самарканд и Герат. Одним из первых вождей суфизма, по его мнению, заслуженно считается бухарский шейх Баховуддин Накшбанди, а его последователь Ходжа Ахрар прославился своими благородными делами.                               
После Вяткина завершающее слово было предоставлено секретарю областного Статистического комитета М.М. Вирскому, который ознакомил присутствующих с результатами своей работы по устройству зерновой коллекции музея, которой были отданы два года его жизни. В конце выступления Вирский обратился к присутствовавшим в зале Военного собрания с призывом прийти на помощь вновь народившемуся музею. После чего совершил обход публики и собрал пожертвования в сумме 110 рублей.
Так на 28-м году существования русского Самарканда в городе появился областной музей. 

Пережил и царя, и большевиков, и Каримова

В течение последовавших трех лет «Музеум Самаркандского статистического комитета», как он официально стал именоваться, находился в этом тесном и неприспособленном помещении. Заведовал им известный краевед Василий Лаврентьевич Вяткин, который неоднократно обращался к властям области и края с ходатайством о строительстве в Самарканде специального музейного здания. Его поддержали видные археологи и востоковеды со всех концов Российской империи. Интеллигенция Самарканда одновременно призывала и к созданию в городе общественной библиотеки, требуя у властей средств на строительство библиотечного комплекса современного типа, в котором необходимо было соорудить помещения и для музея. Не имея солидных средств на строительство отдельного здания, областной Статистический комитет, которому подчинялся музей, вняв все же этим настойчивым требованиям, в начале 1899 года, дабы несколько успокоить граждан, передал музею здание бывшей почтовой конной станции. 

Но уже в первые годы XX столетия кого-то из влиятельных администраторов осенила счастливая мысль объединить в одном здании музей, читальню и общественную библиотеку. Прислушавшись к этому вполне разумному предложению, власти поручили составить эскизный проект учреждения местному инженеру Ижицкому-Герману. Проект и смета нового здания были вскоре готовы. Планировалось построить его из сырцового кирпича площадью 309 квадратных саженей: оно включало в себя пять комнат, отводимых под музей, две комнаты для библиотеки и зал на 300 мест.
    
Строительство «Народного дома», как назвали будущее сооружение, длилось довольно долго. Лишь в 1911 году в городе было торжественно открыто величественное здание, получившее отныне название Публичной библиотеки. Часть его помещений, как и задумывалось, была отдана под музей. Теперь уже в нем свободно расположились отделы природы, археологии, этнографии и быта.

После Октябрьского переворота 1917 года несколько помещений Публичной библиотеки отдали в распоряжение советских и партийных органов. Посему пришлось потесниться и музею, часть экспозиций которого разместили в медресе Мирзо Улугбека на площади Регистан. Здесь работали отделы этнографии и быта, а также проводились различные тематические выставки. 

Первоначально это учреждение скромно именовалось городским музеем, а с 1930 года, после переноса столицы республики в Ташкент, статус его повысили до областного. С 1934 и по 1978 год музей находился в бывшем особняке известного купца Абрама Калантарова. В 1937 году он был переименован в Государственный центральный музей Узбекистана. В послевоенные годы название неоднократно менялось: сначала учреждение это стало Самаркандским областным историко-краеведческим музеем. Последовавшее затем десятилетие он именовался Республиканским музеем культуры узбекского народа, с 1955 по 1969 год — Республиканским музеем истории культуры и искусства Узбекистана.

Затем неугомонные деятели в Ташкенте решили вновь изменить его название на Государственный музей истории культуры и искусства Узбекской ССР им. А.Икрамова. С 1978 по 2010 год музей этот располагался в специально выстроенном здании, справа от площади Регистан. В 2010 году он был перемещен в здание на улице Мирзо Улугбека. Четыре года ушло на его ремонт, и наконец 1 сентября 2014 года состоялось его торжественное открытие.
+1
    5 404