Последние новости


Кино побеждённых. О лучшем фильме года в России

21 марта 2017
1 993
0

Уважаемые читатели!

 

У меня есть одно оправдание тому, что я посмотрел лучший фильм года в России (по версии национальной премии "Золотой орёл") на два месяца позже, чем кинокритики.

 

Оправдание следующее: вы, скорее всего, его вообще не смотрели и смотреть не станете. Но поговорить о нём нам всё равно стоит.

 

Потому что лучший фильм года по версии золотого орла называется "Рай", и в нём, как в удачном меме, отражена вся горькая современная киноэлитность.

 

...Киноэлитность в 2017-м - это не просто когда люди, не вылезающие из строгих костюмов (немецкие чиновники, российский Минкульт и миллиардер Усманов), все вместе дают пять миллионов долларов почтенному режиссёру из вельможной культур-династии, а почтенный режиссёр снимает на них свою пятую жену-телеведущую.

 

Если бы всё этим ограничилось - это не было бы ещё настоящей киноэлитностью, нет.

 

Настоящая - начинается там, где звёздная команда берёт чёрно-белую плёнку, и бреет телеведущей голову, и одевает в робу, и ставит титр "1942 год", и посвящает фильм свежей и неизбитой теме концлагерей, свежей и неизбитой теме банальности зла, свежей и неизбитой теме болезненных отношений палача и жертвы, и беспроигрышно отправляет весь этот неизбитень в Венецию и на "Оскар".

 

Беспроигрышно - потому что не привезти оттуда хоть что-нибудь такая картина не может. Потому что доосмысление и переосмысление и перепереосмысление нацистских преступлений есть часть европейского культурного официоза уже много десятилетий. И множество современных режиссёров родились в мире, где уже была ежегодная традиция награждать что-нибудь "про нацизм".

 

И вот уже лет тридцать по меньшей мере элитные творцы цинично запрягают толпы измождённых жертв концлагерей и на них, радостные и во фраках, въезжают на сцены фестивалей и в кабинеты меценатов. И деваться некуда ни меценатам, ни жюри. Попробуй не дай маститому дяде со связями, придумавшему про концлагерь.

 

Причём с годами это занятие становится всё проще. Если лет сорок назад были какие-то заборы, которые нужно было брать (например, "про роман эсэсовца и жертвы" приходилось снимать со скандалами) - то сейчас творцу достаточно взять ножницы и нарезать из предыдущих прорывов фильм-концерт.

 

И телеведущая становится русской аристократкой, выросшей в Париже (это элитно). И она подклеивается к теме Сопротивления (это исторично) и Холокоста (она прячет еврейских детей), и попадает в гестапо (это страшно), где пытается соблазнить французского коллаборациониста (это рискованно и будоражит), чтобы избежать пыток (это тоже будоражит), и она работает в концлагере на сортировке вещей сожжённых (это про банальность зла), а спит с одичавшим под воздействием нацизма юным славистом и чеховедом (это про беззащитность культуры перед дикостью), но потом она как-то невнятно подменяет собой назначенных в газовую камеру жертв (это искупительно). При этом половину или больше экранного времени аристократка, нацист-чеховед и коллаборационист, уже мёртвые, сидят в белых больничных пижамах за столом и дают путаные интервью невидимому Св. Петру (это очевидно минуты с десятой, а для самых тупых в конце фильма божественный голос из-за кадра говорит телевеущей "ты можешь больше не бояться, входи!", и она подымает очи горе, и кадр утопает в сиянии). Ну то есть как-то так.

 

...Ну а теперь - самое главное. О чём, собственно, вся эта небольшая рецензия, уважаемые читатели.

 

Фильм, естественно, провалился, не собрав в российских кинотеатрах и шестой части бюджета.

 

И вот почему. Штука вся в том, что всё это кинематографическое российское европейство, сосредоточенное на сложном внутреннем мире палачей, и на сексе палачей с жертвами, и на болезненности подчинения, и на преодолении покорности, и на всём таком, и так до бесконечности -

- оно попросту представляет собой не нашу культурную проблематику, а европейскую. Так получилось, что главное драматическое событие XX столетия - страшную мировую войну - мы и они пережили по-разному.

 

Мы (не мы конкретно, нас тогда не было, но всё равно мы как страна и народ) пережили и завершили Войну как победители.

 

А Европа пережила Войну как побеждённая. Вся - от французов и до восточноевропейцев.

 

И поэтому у нас в душе всё проще: мы скорбим о тех, кого враги убили и замучили, и каждый год празднуем победу над ними.

 

И в нас не встают вопросы "как же мы это опустились до такого зверства", потому что мы не опустились. И в нас не хлопают форточками незакрытые гештальты, потому что нам всё понятно. И единственное, что волнует нас по-настоящему - "а смогли бы мы повторить то, что смогли прадеды". У нас, конечно, тоже были предатели и коллаборационисты - но были они не большинством, как в Европе, а незначительным меньшинством, достойным анализа лишь в общем контексте "откуда берутся предатели".

 

А у европейской культуры всё восьмое десятилетие встаёт и хлопает.

 

И поэтому европейская культура, в том числе массовая - это культура побеждённых и травмированных.

 

И поэтому она себе выработала такие культурные ритуалы и такой официоз, чтобы обязательно про болезненные связи палачей с жертвами, и про банальность зла, и про метаморфичность героических паттернов с их теневыми гранями.

 

И понявшие суть жизни отечественные кинотворцы имитируют весь этот исторический фрейдизм сознательно и цинично, а кто поглупее - искренне пытаются перетащить эти чужие неврозы на нашу почву, всё норовя снять про гулаги и изнасилованных немок.

 

А отечественному зрителю на это всё плевать, потому что он исторически здоров.


Виктор Мараховский | На Линии
  • Не нравится
  • +3
  • Нравится
Читайте также:
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 90 дней со дня публикации.
Как вам новый дизайн сайта?

ПОДДЕРЖАТЬ ПРОЕКТ RUSSIANSKZ.INFO