Сегодня
427,93    506,71    64,29    5,55
   Нур-Султан C    Алматы C
Соотечественник
Повлияли ли текущие кризисные события на ваши миграционные настроения?

Из Казахстана в Притамбовье. Переселенцы Бабровы – о причинах переезда

Вера ДашковаЯндекс Дзен
20 августа 2020
–  Да-да, Бабровы, через «а». Ошибка, конечно, – поясняет нам Татьяна   Геннадьевна, а Михаил Николаевич показывает паспорт с голубой обложкой. Искать его не приходится, потому что последние несколько месяцев   документы требуются постоянно: глава семейства пересдаёт на права, а в   отдалённой перспективе у супругов  – получение гражданства. 

Родители  Михаила Николаевича были с Алтая. Отец Татьяны Геннадьевны родом с   Йошкар-Олы, мать украинка. В Казахстане и те, и другие оказались в   50-60-е годы, когда со всех концов огромного Союза люди тянулись   поднимать целину. В месте работы они оседали, обживались, заводили   семьи, так что их дети являются уже коренными казахстанцами, а внуки –   казахстанцами во втором поколении. 

Наши герои большую часть жизни  провели в Павлодаре: за плечами у Михаила Николаевича 25 лет за рулём  «КамАЗа», Татьяна Геннадьевна 17 лет проработала мастером по уборке  города. У пары есть взрослая дочь, которая первой воспользовалась  программой переселения – и дорожку проложила, и пополнила список доводов в пользу переезда родителей. 

За  прошедший год в Тамбовскую область из-за рубежа по программе   добровольного переселения соотечественников прибыло 2552 человека.   Большая их часть проживала на Украине, в Таджикистане, Узбекистане,   Киргизии и Туркмении. В качестве нового места жительства чаще всего   выбирали областной центр, Мичуринск, Уварово, Тамбовский и Сосновский   районы. 

Языковая проблема

 

Главной причиной, заставившей бросить работу и устроенный быт, является местная политика.


–  Павлодар – это северный город, – рассказывает Татьяна Геннадьевна, –   здесь было очень много русских. Сейчас они массово уезжают – в   Новосибирск, Омск, Калининград. На освободившиеся рабочие места с юга   прибывают казахи и оралманы, а нас уже никто не держит, потому что мы не  знаем казахский язык. 

Прямой дискриминации, по словам наших  героев, нет, но приоритет в сторону казахского языка сильно осложняет  жизнь русскоязычного населения. И не только русскоязычного – повальное  переименование улиц, к примеру, неудобно даже для самих казахов. Чтобы  не запутаться, в адресах указывают новое название, а в скобочках –  бывшее. Таблички на домах нередко дублируются. Так, на доме, стоящем на  проспекте Кутузова, одно время висело аж три таблички: проспект  Кутузова, проспект Независимости и проспект Нурсултана Назарбаева. 

Имена людей тоже меняются – переводятся, замещаются казахскими аналогами. 

–  Вроде бы раньше был друг Миша, – удивляется Михаил Николаевич, – теперь  Марат. Славка стал Садпеком, Юрка – Ирганатом, а у одноклассницы Аллы  такое имя, что даже не выговоришь. 

Само возвращение к  корням, признаются супруги Бабровы, неплохо, но процесс сопровождается  агрессией, пусть и косвенной. Ситуации разные – от просто обидных до  делающих невозможной коммуникацию, а следовательно, и полноценную жизнь.  

– Раньше, если в компании был русский, все говорили по-русски, –   объясняет Михаил Николаевич. – А теперь хоть сколько будет русских, им   говорят: вы обязаны знать казахский, вы у нас живёте. На юге ситуация   ещё сложнее. Я как-то ездил в Алма-Ату, увидел на рынке дешёвые   китайские вещи, думаю – надо что-нибудь взять домой. Стал спрашивать, а продавщица сделала вид, что не замечает меня. 


«У них» и «у нас»



В Казахстане остался пожилой отец Татьяны Геннадьевны и сестра, которая всю жизнь работает учительницей в деревенской школе. 

–  Её семья настолько ассимилировалась, что другой жизни себе не   представляет. У них куча лошадей и телят, они готовят колбасу из конины,  баурсаки, другие местные блюда, – рассказывает наша собеседница. 

«У  них» – ходят в мечеть, с размахом отмечают праздники, много пьют чая с  молоком. «У нас» – нечасто посещают церковь, не очень строго соблюдают  посты, чай заваривают по-простому. Но долгие годы сосуществовать двум культурам все эти различия не мешали. 

– Бабушка на Пасху всегда  красила много яиц, чтобы раздать ребятишкам. Приходили и русские, и  монголята, которые нашего языка не знали и вместо «Христос Воскрес!»  говорили «Крест на крест!» – вспоминает Татьяна Геннадьевна. 

В России у Бабровых дочь, внуки, друзья, переехавшие в 2010 году, а теперь ещё и дом в Лужках.  На вопрос, что после индустриального города с высокими зарплатами  привлекает в Притамбовье, нам отвечают, что прежде всего экология.  

–  Мы в гости сюда приехали и не могли надышаться. Поехали домой – нас   потянуло обратно. На дымящие трубы уже не хотелось смотреть. В Павлодаре  восемь заводов, в том числе алюминиевый, электролизный,   нефтеперегонный. Снег зимой идёт не белый, а красный, – делятся супруги.  

Понравились Бабровым и люди – когда дочь лежала в роддоме со  вторым ребёнком, первый был под присмотром её соседок-подружек.  Новорождённому почти ничего не пришлось покупать – всё отдали, даже  коляску. Казахи, подчёркивают наши собеседники, тоже народ отзывчивый,  гостеприимный, мягкий. 

– Недавно внучка оставила велик в  «Магните», – рассказывает Татьяна Геннадьевна, – в 12 часов ночи про  него вспомнили, пошли забрали. У нас на пять минут не оставишь. – И  вдруг спохватывается: – Ну вот я и запуталась, где «у них», а где «у  нас».  

– Пусть «у них» будет здесь, – подсказывает муж, – а «у нас» – там. Пока не получим новый паспорт. 
+7
    20 426